Нарушения пищевого поведения и принятия своего тела

В наше время проблема веса, нарушения пищевого поведения и принятия своего тела актуальна как никогда раньше.

Для большинства людей в развитых странах продовольственная проблема не является актуальной: они могут есть в достаточном количестве, когда им захочется и не бояться, что еды не хватит.

Но значит ли это, что решение данной проблемы позволило человеку расслабиться, лучше слышать свое тело и свои желания? Лучше чувствовать голод и насыщение? К сожалению, нет.

Это подтверждают статистические данные по России.

55% россиянок недовольны своим весом. Около половины (47%) россиянок признались, что вес влияет на их удовлетворенность жизнью. Что важно, женщины намного чаще мужчин переживают о своей внешности (69% против 52%).

В целом, 41% женщин практический каждый день думают о похудении, еще 11% – приблизительно раз в неделю, и 33% иногда посещает такая мысль. Никогда не думают о похудении только 15% опрошенных.

Также 49% взвешиваются почти каждый день, 37% измеряют объемы параметров, и 11% часто спрашивают у близких о своем внешнем виде.

Почти половина (47%) респонденток практически каждый день задумываются о том, что нужно заняться спортом, привести тело в тонус. Примерно раз в неделю об этом задумываются 14%, иногда – 33%.

61% когда-либо придерживались диеты.

79% опрошенных считают, что среди современных женщин распространены РПП.

Так, 72% считают актуальной проблему компульсивного переедания, 64% – нервной анорексии, 63% – булимии, 51% – орторексии.

Многие (40%) находят расстройства пищевого поведения лично у себя. Треть (33%) сталкивались с компульсивными перееданиями, склонны к анорексии 12%, к булимии – тоже 12%, к орторексии – 11%. Что интересно, чем моложе женщины, тем чаще они находят у себя признаки РПП. Так, считают себя склонными к компульсивным перееданиям 41% женщин 18-25 лет и 30% респонденток старше 55 лет. Симптомы анорексии находят у себя 19% и 3% соответственно, булимию – 16% и 3%, орторексию – 15% и 5%.

По данным Росстата, в 2018 году только 36,3% россиян старше 19 лет не имели никаких проблем с лишним или недостаточным весом. 40,1% – люди с избыточной массой, 21,6% – с ожирением, в абсолютных числах это 45,8 млн и 24,5 млн человек соответственно. Дефицит массы тела наблюдается у 1,4% россиян.

Что же оказывает влияние на вес, пищевое поведение, отношение к себе и своему телу?

Конечно, здесь нельзя исключать влияние общества и СМИ, которые утверждают, что только стройный или худой человек может считаться красивым, сможет добиться успеха и быть счастливым. «Худой» и «красивый» стали синонимами слова «хороший».

Но, очевидно, что сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела возникают не только по этой причине.

Мы, как травматерапевты, видим и понимаем, что данные установки попадают в «благодатную почву» критического отношения человека к самому себе, которое берет свое начало в глубоком детстве, являясь отражением ранней травматизации.

И именно ранние травмы, и наши взаимоотношения с родителями, в частности с мамой, оказывают очень сильное влияние на наше отношение к самому себе и, конечно, к еде.

И если в глубоком детстве ребенок находился в ситуациях, которые травмировали его, переживал болезненные состояния, что закономерно привело к расколу его психики, то в дальнейшем это может выражаться в возникновении сложностей с едой, пищевым поведением и отношением к своему телу. Как мы знаем, ранние травмы приводят к последующим травматизациям, которые также могут сказаться на вышеперечисленных сложностях.

Потребление еды становится для человека утешением, защитой, возможностью снять стресс, расслабиться и успокоиться, то есть выживающей стратегией.

А тело становится мишенью для выживающих стратегий. Человек начинает относиться к своему телу с агрессией и объективизировать его.

Это может проявляться по-разному.

В одном случае, тело может претерпевать большие изменения, связанные с набором веса при чрезмерном потреблении еды, что часто наносит достаточно серьезный ущерб здоровью, так как лишний вес повышает риск возникновения рака, диабета, инфаркта и других заболеваний.

В другом, повышенное критическое отношение к своему телу порождает у человека стойкое желание снизить вес: сесть на диету или заняться спортом.

Причиной возникновения этого желания является иллюзорное представление о том, что, улучшив свое тело, можно «улучшить» себя, стать «хорошим».

В некоторых случаях стремление снизить вес заходит слишком далеко. И тогда тело страдает из-за низкого количества и качества потребляемой еды, излишней физической нагрузки, а также дефицита питательных веществ, необходимых для поддержания здоровой жизнедеятельности.

Итак, актуальность темы данного исследовательского проекта в том, что людей, имеющих сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела становится все больше, но работа только со следствием этих сложностей, то есть с текущим проявлением ранних травм, часто не является достаточно эффективной, так как без работы с первичными травмами не происходит проживания первичных травмирующих чувств.

Получить доступ ко всем уровням травматизации позволяет метод «Терапия идентичности», применяя который мы и проводили данное исследование.

Данный исследовательский проект был проведен в рамках обучения методу «Терапия идентичности» в институте системной травматерапии «Исток».

Как понятно из названия, в исследовательском проекте участвовали те, кто имел сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела.

Нам было важно увидеть, как будет работать метод терапии идентичности с участниками с разным весом. Поэтому мы разделили участников по индексу массы тела.

В проекте участвовали 60 человек:

• 30 человек с индексом массы тела от 18,5 до 25 (что является условной нормой);
• 30 человек с индексом массы тела выше 25 (что, соответственно, выше условной нормы).

Больше никаких разграничений между участниками мы не делали.

Всех участников мы разделили на группы по 10-14 человек в каждой. Всего 6 групп.

Изначально участников было немного больше 60, так как мы учитывали вероятность досрочного выхода некоторых участников из проекта.

Группа собиралась раз в неделю, где на каждой встрече участники делали 2 процесса. Всего каждая группа длилась от 5 до 7 недель, в зависимости от численности.

Разделения по индексу массы тела в группах не было. То есть в одной группе были участники с ИМТ от 18,5 до 25 и выше 25.

По условиям проекта, каждый участник делал один свой процесс и мог быть резонатором на процессах у других участников.

Запросы участников были связаны с темой веса, пищевого поведения, принятия своего тела.

Приведем несколько примеров запросов: «Я хочу перестать переедать», «Мне безопасно быть стройной», «Я хочу освободиться от лишнего веса», «От чего меня спасает мой лишний вес», «Хочу нравиться себе в весе 70 кг.», «Хочу плоский живот» и т.д.

На завершающей встрече каждой группы мы проводили один общий процесс, тема которого была: «Я вес».

Таким образом, вся группа работала в одном направлении, что позволило каждому почувствовать поддержку других участников со схожими сложностями и, вместе с тем, глубоко погрузиться в свои личные чувства и переживания.

Следует отметить, что в нашем исследовании мы увидели, что довольно часто сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела связаны с травматизацией сексуальности, которая возникает вследствие травматизации нарушенной привязанности и травматизации идентичности.

Рассмотрим, как появляется травматизация сексуальности.

Сначала происходит травматизация идентичности. Она возникает в том случае, если ребенок не желанен для кого-то из родителей. В особенности для мамы.

Для того, чтобы возникла травматизация идентичности вовсе не обязательно, чтобы родители совсем не хотели ребенка. Достаточно того, что они, например, хотят ребенка определенного пола или какого-то конкретного ребенка: ребенка, обладающими определенными качествами.

То есть при травматизации идентичности ребенок сталкивается с очень болезненными и непереносимыми для него чувствами от того, что у родителей нет желания, чтобы он жил или они не хотят именно его, такого, какой он есть, а хотят, чтобы он соответствовал придуманному ими образу. Все это закономерно приводит к расколу психики ребенка. При этом происходит формирование различных выживающих стратегий, как способа отсоединить от себя непереносимую боль, чтобы выжить.

Далее происходит травматизация нарушенной привязанности. Привязанность – это паттерн поведения, который возникает между мамой и ребенком.

Травматизация нарушенной привязанности появляется вследствие того, что мама, в силу собственных травм, не может относиться к ребенку так как он хочет, давать ему тот уровень контакта, ту нежность и тепло, в котором он нуждается.

И тогда между ними не возникает надежной, здоровой привязанности: мама формирует с ребенком, у которого уже нет контакта с его «Я» в силу пережитой ранее травматизации идентичности, нездоровую, нарушенную привязанность, что приводит к дальнейшему расколу психики.

Затем происходит травматизация сексуальности.

Она возникает в том случае, когда уже нарушенная привязанность ребенка сексуализируется им для восстановления хоть какой-то связи с матерью. Это приводит к развитию нарушенной сексуальности.

Перед тем как возникает травматизация сексуальности, ребенок находится в очень сложном эмоциональном состоянии, поскольку он уже имеет травматизацию идентичности и травматизацию нарушенной привязанности, которые привели к потере контакта ребенка со своим «Я» и дальнейшему расколу психики. Все это причиняет ему теперь большие страдания.

Несмотря на это, у ребенка все еще остается надежда почувствовать по отношению к себе хоть немного нежности и тепла, в которых он так сильно нуждается.

В этом случае у ребенка появляется иллюзия, что так необходимые ему тепло и нежность он сможет получить через физический, то есть телесный контакт. Что вынуждает его сексуализировать свое поведение.

Это часто приводит к тяжелым и страшным последствиям: ребенок подвергается использованию и становится жертвой сексуализированного насилия, что травмирует его сексуальность, а также усиливает уже существующий раскол психики.

Мы полагаем, что расстройства пищевого поведения довольно часто указывают на травматизацию сексуальности, которая берет свое начало в травматизации идентичности.

При расстройствах пищевого поведения появляется много выживающих стратегий, помогающих уйти от сильных чувств, связанных с болезненной ситуацией или ситуациями в прошлом. Это может быть сексуализированное насилие или использование.

Рассмотрим некоторые виды расстройств пищевого поведения:

1. Нервная анорексия. Отказ от пищи является умышленным и осознанным: чувство голода целенаправленно подавляется или обманывается различными приемами и способами.Люди с таким расстройством имеют навязчивый страх лишнего веса, потребляют сверхмалое количество пищи, из-за чего теряют в весе и худеют до состояния истощения.Они могут быть диссоциированы от своего тела и жить в мире фантазий. У них может появиться желание избавиться от своего тела или чтобы его вовсе не было. Часто таким людям не нравится их тело: они бесконечно находят в нем несущественные недостатки и пытаются их исправить, в основном за счет похудения и чрезмерных физических нагрузок. И даже если это удается, они все равно не могут принять свое тело. Это может происходить из-за искаженного негативного отношения к себе: «я плохая», что является следствием пережитой ранее травмы.Процесс похудения приносит ослабление негативного отношения к себе, ведь человек полагает, что так он становится «лучше». Также само состояние голода помогает отвлечься от тяжелых мыслей и притупляет чувства.
2. Похудение, голод и чрезмерные физические нагрузки являются выживающим стратегиями, помогающими уйти от чувств, связанных с произошедшей ранее травмирующей ситуацией.
3. Нервная булимия – чередование бесконтрольного потребления пищи с так называемыми очистительными процедурами.
4. Компульсивное переедание. Оно характеризуется частыми, повторяющимися эпизодами неукротимого потребления пищи. Человек теряет контроль над своим пищевым поведением, ест заметно больше и иначе, чем обычно, и чувствует себя неспособным прекратить есть.

У нервной булимии и компульсивного переедания есть общая выживающая стратегия: потребление большого количества еды за небольшой промежуток времени, как способ отвлечься от эмоциональной боли и заполнения внутренней пустоты, которые являются последствиями перенесенной ранее травмы.

Но есть и различия в выживающих стратегиях.

Булимия является символическим очищением тела от чего-то «плохого», «грязного». После прошлого травматичного опыта человек с помощью очищения пытается вернуть себе потерянную «чистоту». Через некоторое время человек снова ощущает себя «грязным» и процедуру очищения приходится повторять снова.

Компульсивное переедание часто приводит к набору веса. Бессознательно человек хочет защититься от опасности и повторения травмирующей ситуации, в чем ему «помогают» увеличение размеров тела и слой жира. Конечно, это является иллюзией, так как изменение физических параметров не может гарантировать безопасность и уберечь человека от переживания реинсценирующей травму ситуации.

Еще одна функция еды – это «заземление», в том случае, когда есть ощущение диссоциированности от тела.

В данном проекте не было участников с диагностированным расстройством пищевого поведения, но были участники с нарушением пищевого поведения. То есть, можно сказать, имеющие некоторые признаки расстройства в более мягкой форме. В основном это проявлялось в переедании («заедании») порой неконтролируемом, так как участники говорили, что не могли остановиться.

Также некоторые участники тщательно следили за количеством потребляемой пищи, делили еду на «хорошую» и «плохую», усиленно использовали физические нагрузки во время проекта или ранее.

В данном исследовательском проекте нам было важно получить максимально полные и точные данные, выраженные в количественных показателях, поэтому мы отслеживали изменения не только в весе участников, но также изменения в индексе травматичности и статусе личностной идентичности.

Для этого мы попросили участников заполнить анкету.

Анкета состояла из 2 частей.

Первая часть анкеты – это тестирование по определению личностной идентичности. Автор методики – Лидия Шнейдер.

Методика исследования личностной идентичности (МИЛИ) построена на принципах прямого и цепного ассоциативного теста и позволяет определить статус (уровень развития) личностной идентичности человека.

Участникам проекта предлагался список слов и им нужно было выбрать те слова, которые, по их мнению, имели отношение к ним и к их повседневной жизни.

В зависимости от выбранных слов определялся статус идентичности.

Вторая часть анкеты, которую заполняли участники, это опросник травматических ситуаций (Life Experience Questionnaire (LEQ).

Опросник относится к биографическим и направлен на оценку влияния психических травм на личность респондента. Опросник содержит четыре раздела, включающие самые различные гипотетически травматичные жизненные события (от криминальных до стихийных бедствий). Респондент отмечает ситуации, имевшие место в его биографии, и оценивает степень влияния каждого из них на его жизнь за последний год по 5-балльной шкале.

Таким образом, данная методика позволяет не только выявить психотравмирующие события, но и оценить уровень травматичности каждого из них, а также установить взаимосвязь пережитого травматического опыта с актуальным психическим состоянием.

На основании выбранных баллов мы рассчитали индекс травматичности каждого участника.

Вернемся к первой части анкеты – методике исследования личностной идентичности.

Идентичность здесь рассматривается как результат активного рефлексивного процесса, отражающий подлинные представления субъекта о себе, собственном, а не навязанном пути развития. Личностная идентичность понимается как самореферентность, то есть ощущение и осознавание уникальности «Я» в его экзистенции и неповторимости личностных качеств, при наличии своей принадлежности социальной реальности.

Идентичность конструируется в неких формальных проявлениях, что позволяет говорить о наличии психолого-феноменологического комплекса, именуемого идентичностью. Важнейшими составляющими этого комплекса являются общение, опыт, речь. Общение и опыт порождают идентичность, в речи она выражается.

Методика исследования личностной идентичности (МИЛИ) (Л. Б. Шнейдер) состоит из ряда слов и строится по принципу прямого и цепного ассоциативного теста. Каждое слово относится к определённой категории «живой/мёртвый».

Для получения результата необходимо выявить соотношение слов, относящихся к «живому», к словам категории «мертвый».

Методика позволяет установить один из пяти типов личностной идентичности:

• преждевременная идентичность,
• диффузная (размытая) идентичность,
• мораторий,
• достигнутая позитивная идентичность,
• псевдоидентичность.

Она возникает в тех случаях, когда человек вообще не делал независимых жизненных выборов, идентичность не осознается, скорее это вариант навязанной идентичности. Преждевременная идентичность дает самые высокие показатели по авторитарности и самые низкие – по самостоятельности.

Статус идентичности, при котором не имеется прочных целей, ценностей и убеждений и попыток их активно сформировать. Человек с диффузной (размытой) идентичностью может вступить в стадию моратория и затем перейти к «зрелой идентичности». Но он может также навсегда остаться на уровне преждевременной идентичности, отказавшись от активного выбора и самоопределения, или пойти по пути диффузии. Критериями такой идентичности являются: средняя степень неудовлетворенности собой и своими возможностями, сомнение в способности вызвать у других уважение; сомнение в ценности собственной личности, отстраненность, граничащая с безразличием к собственному «Я», потеря интереса к своему внутреннему миру; ригидность «Я-концепции» – нежелание меняться на фоне общего положительного отношения к себе; представление о том, что своя личность, характер и деятельность способны вызвать презрение, непонимание, осуждение; наличие внутренних конфликтов личности, сомнений, несогласий с собой, заниженная самооценка, что приводит к сомнениям в своей способности что-то изменить или предпринять; самообвинение, готовность поставить себе в вину свои промахи и неудачи, собственные недостатки ярко выражены. При таком статусе идентичности нарушены хронотопы – в будущем и настоящем существует на неосознанном уровне неопределенность ситуации, бессознательно прошлое как бы «оказывает давление» на настоящее и будущее. Обострено осознание отчужденности.

Статус идентичности, при котором человек находится в состоянии кризиса идентичности и активно пытается разрешить его, пробуя различные варианты. Так, мораторий обычно предполагает высокий, а преждевременная идентичность – низкий уровень тревожности. Для более высоких уровней идентичности характерно более высокое самоуважение. Мораторий и зрелая (достигнутая) идентичность сочетаются с более сложными и дифференцированными культурными интересами, более развитой рефлексией.

Мораторий предшествует достигнутой позитивной идентичности.

Статус идентичности, которым обладает человек, сформировавший определенную совокупность личностно значимых для него целей, ценностей и убеждений, которые обеспечивают ему чувство направленности и осмысленности жизни.

Репрезентацией достигнутой идентичности является позитивное самоотношение при положительном оценивании собственных качеств и стабильной связи с социумом, а также полной координации механизмов идентификации и обособления. Критериями позитивной (зрелой) достигнутой идентичности являются: представление о том, что личность, характер и деятельность способны вызвать в других уважение, симпатию, одобрение и понимание; ощущение ценности собственной личности и одновременно предполагаемая ценность своего «Я» для других; высокая самоценность и энергетика, уверенность в себе при высокой внутренней напряженности; желание соответствовать идеальному представлению о себе; повышенная рефлексия, осознание своих трудностей; определенность жизненной ситуации; высокая событийность и общительность, что объясняется загруженностью жизни и озабоченностью повседневными делами; ориентация на других и их значимость.

Стабильное отрицание своей уникальности или, напротив, ее амбициозное подчеркивание с переходом в стереотипию, а также нарушение механизмов идентификации и обособления в сторону гипертрофированности, нарушение временной связности жизни, ригидность «Я-концепции», болезненное неприятие критики в свой адрес, низкая рефлексия. В некоторых случаях псевдоидентичность можно трактовать как гиперидентичность вследствие тотального поглощения статусом, ролью, работой, другим объектом или субъектом, при высоко положительном оценивании собственных качеств и нарушении доверительных, гибких связей с социумом, стремлении достичь цели любыми средствами.

По условиям проекта, участники предоставляли нам анкету и данные веса до начала участия в группе, а также через 3 дня и через 14 дней после окончания группы.

В анкете они каждый раз заново выбирали те слова и баллы, которые им откликались на текущий момент.

1) Изменения веса:

• В группе с ИМТ 18,5–25: 60% участников снизили вес, 30% набрали, у 10% вес остался неизменным.
• В группе с ИМТ выше 25: 76,7% участников снизили вес, 20% набрали, у 3,3% вес не изменился.

2) Снижение индекса травматичности:

• В группе с ИМТ 18,5–25: у 73,3% индекс травматичности снизился, у 16,7% вырос.
• В группе с ИМТ выше 25: у 66,6% индекс травматичности снизился, у 10% вырос.

3) Изменения в личностной идентичности:

• Процент участников с диффузной идентичностью снизился, увеличилось количество людей с достигнутой позитивной идентичностью.
• В обоих группах наблюдалось уменьшение количества людей с преждевременной идентичностью и рост числа участников с мораторием и достигнутой идентичностью.

В соответствии с поставленными целями и задачами данного исследовательского проекта проведено исследование эффективности метода «Терапия идентичности» при работе в групповых процессах с клиентами, имеющими сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела. Проанализированы количественные показатели участников.

На основании полученных нами данных, мы можем заметить, что количественные показатели участников данного исследовательского проекта через 3 дня и через 14 дней после окончания работы групп, отображают нам заметные улучшения в показателях веса, индекса травматичности и статусе личностной идентичности участников.

Мы видели, что во время работы в проекте у участников поднимались достаточно тяжелые чувства, происходила актуализация и проживание ранних травм, осознание их степени влияния на текущее состояние и события в жизни. Что является показателем глубины метода «Терапия идентичности», его способности открывать доступ к бессознательным процессам в психике, что позволяет выявить истинную причину возникновения сложностей с весом, пищевым поведением и принятием своего тела. Все это предоставило участникам данного исследовательского проекта возможность осуществлять изменения на глубинном уровне психики.

Вполне закономерно, что вышеописанные проявления чувств участников проекта нашли свое выражение в увеличении некоторых количественных показателей на этапах сбора данных через 3 дня и через 14 дней после окончания работы групп. Что отразилось в показателях веса, индекса травматичности, а также статусе личностной идентичности участников.

К сожалению, по изначальным условиям проведения проекта, мы ограничены временными рамками (14 дней после окончания работы группы). В связи с этим мы не можем проследить дальнейшие изменения у участников, хотя это вызывает у нас большой интерес.

Однако, стоит заметить, что у нас имеются данные об эффективности метода «Терапия идентичности» в долгосрочной перспективе: мы располагаем данными о некоторых участниках данного проекта, похудение которых продолжилось за рамками проекта.

Но мы также не можем отобразить их в результатах данного исследования, в связи с уже упомянутыми нами временными рамками исследования (14 дней после окончания работы группы).

Это временное ограничение, а также количество участников (60 человек) и актуальность данной темы позволяет наметить перспективы для дальнейшего изучения эффективности метода по теме нашего исследования.

Мы надеемся, что у других студентов института системной травматерапии появится желание продолжить исследовательскую работу в выбранном нами направлении. Возможно, они захотят увеличить или уменьшить количество участников исследования или по-другому разделить участников на группы относительно индекса массы тела, изменить временные этапы сбора данных, получить не только количественные, но и качественные данные (например, создав специальный опросник для отражения изменений в пищевом поведении, отношении к своему телу).

Все это позволит в дальнейшем получить больше информации о степени эффективности метода «Терапия идентичности» в данном направлении исследования и в целом.

В данном исследовательском проекте для нас было важно, чтобы во время работы в группах участники специально не меняли свои пищевые привычки. Мы хотели, чтобы изменения происходили по их собственному желанию. И, действительно, у некоторых участников во время работы в группах возникало желание изменить свое питание и образ жизни, о чем они сообщали нам во время встреч группы.

Участники проекта отмечали, что у них снизился аппетит и они насыщаются меньшим количеством еды. Что появилось больше сил и желания что-то делать.

Участники оставили нам много приятных отзывов. Они говорили, что стали лучше чувствовать свое тело и принимать его, начали слышать свои желания и меньше переедать. А некоторые сказали, что больше не хотят худеть: они приняли свое тело таким, какое оно есть.

К сожалению, мы ограничены количественными показателями, в которых эти данные не измерить. Но мы полагаем, что именно эти отзывы участников, которые мы должны назвать «субъективными» и являются главным показателем эффективности метода терапии идентичности. Мы понимаем, насколько нас ограничивают цифры и условности, но мы должны оставаться в рамках научного подхода к изучению эффективности метода.

Мы видели, что, принимая участие в данном исследовательском проекте в рамках метода «Терапия идентичности», участники проекта смогли сделать шаг к своему «Я» и «Хочу». Что рождает совершенно новый уровень отношений человека с самим собой, своим телом, пищевым поведением и весом.

И для нас это главный показатель эффективности метода, что подтверждается количественными данными.

Учитывая тот факт, что каждый участник за время работы группы сделал только один личный процесс, мы можем говорить о том, что метод показал действительно хорошие результаты. И, видя эти результаты, некоторые участники захотели продолжить работу в данном методе.

Все это позволяет нам сделать следующий вывод: метод «Терапия идентичности» показал свою эффективность при работе в групповых процессах с клиентами, имеющими сложности с весом, пищевым поведением и принятием своего тела.